О дружбе, обо мне и прочей ерунде, под названием жизнь

Открытое письмо другу

Мысль написать, что ни будь подобное, пришла мне в голову не так давно, но как-то не доходили руки, да и определенная канва повествования толком не вырисовывалась. Причиной этому послужило сообщение в одноклассниках моего однокурсника Льва, касательно нашего общего друга и однокашника, с которым я в конце прошлого года потерял связь. Точнее сказать, он в декабре написал мне скупое письмо, не блиставшее оптимизмом о том, что ему удалили опухоль в головном мозге и замолчал. На этом наша с ним связь оборвалась — несколько моих писем осталось без ответа. И вот из сообщения Левы я узнал, что он не может реабилитироваться после операции, рана не заживает, ходит с повязкой, контактов старается избегать, в общем, как я понял, упал духом.

Я постараюсь не употреблять мотивирующих слов, о том, что следует ..., что не стоит ... и не нужно (нужно) ..., а так же попыток привить какие-то иллюзии, внушить многообещающие надежды Владимиру, так зовут нашего общего друга. Кроме того постараюсь избежать персоналий (достаточно имен), а если он пожелает персонификации, то оставит отзыв в комментариях, более того я буду писать здесь в основном о себе, но пишу эти строки для него.

В основном здесь подробности событий, которые произошли за последние два года, кое что я уже писал ранее, однако предварительно уместно будет упомянуть произошедшее значительно раньше.

Как я уже упоминал ранее в августе 1998 года, я в одночасье лишился не только бизнеса, но и последних иллюзорных надежд на будущее, за которые цеплялся предыдущие годы: активы сменились пассивами, дебет превратился в кредит, жизнь объявила мне дефолт. Понимая, что все, что можно считать лучшим в жизни, уже в прошлом, я пытался искать какие либо ориентиры, хотя ничего кроме настойчивых мыслей о суициде в голову не приходило. Не могу сейчас точно сказать что послужило причиной тому, что они так и не нашли практической реализации, может быть безволие, а может, наоборот, излишняя сила воли, но тот период удалось пережить. Результатом был выход на тривиальный рынок, в смысле базар и мне тогда казалось, что это «выход», он давал какие-то деньги на жизнь (питаться, одеваться и оплачивать съемное жилье), но не более того.

Далее следовал крах новых иллюзий, связанных как с рынком, так и с сетевым маркетингом, которому я посвятил пару лет, не добившись практически никаких результатов, сложнейшая и дорогостоящая операция восемнадцатилетнему сыну моей жены, ряд неприятностей, связанных с бизнесом и бытом, все это привело к очередному надлому. Крутиться, как всегда приходилось одному, вместе с женой, друзья остались там, ранее, до отметки «1998», и делать это становилось все труднее. Кризис среднего возраста, развивавшийся много лет, достиг, своего пикового уровня.

— У тебя такой вид, как будто ты сегодня повесишься, — это были слова моего нового компаньона и друга по имени Владимир. Мы бродили по осеннему лесу, хотя у меня в тот момент было огромное желание побыть одному, чтобы никто на этом свете не трогал.

[ad#my_blok2]

Знакомы мы с ним были давно, еще с середины девяностых. Так особенно отношений не поддерживали, иногда наши пути пересекались, чтобы затем снова разойтись на несколько лет. В последний год наши встречи на базаре начали происходить все чаще, пока мы не стали с ним общаться практически ежедневно и вот весной 2004 года он предложил мне организовать совместный бизнес. Я этому предложению был несказанно рад, так как он на тот момент преуспевал в рыночных отношениях, и мне казалось, что вдвоем будет легче, что мне будет на кого-то опереться. Именно тогда он насильно потащил меня на первый психотренинг, который как в последствие оказалось, и стал моим первым шагом на пути выхода из многолетнего психологического кризиса.

Далее, в течение нескольких лет, помимо занятия совместным бизнесом, следовали многочисленные поездки на тренинги, параллельно мы занялись рафтингом, делали попытки освоить парапланеризм. Наши головы рождали различные проекты, многим из которых не суждено было дождаться собственной реализации, хотя задумки имели вполне реальные предпосылки. Иногда для общения не хватало дня, и мы часами могли говорить по телефону вечером. В конце концов, мы даже стали доверять друг другу самое сокровенное — мысли.

Стоит отдать должное, Коллега, так мы приятельски обращались друг к другу, нередко помогал мне материально, нет, это не было на безвозмездной основе, в ту пору его материальное положение было намного устойчивее моего, но я старался не злоупотреблять его расположением и долги всегда возвращал.

Я начал понимать — вот она настоящая мужская дружба, которой мне так много лет не хватало, стал доверять ему, как самому себе. Постепенно у меня появлялась уверенность в себе, росла самооценка, все то, что было утрачено после августа девяносто восьмого, постепенно возвращалось, за исключением одного — потерянных лет и здоровья. Вот, пожалуй, и вся прелюдия моего рассказа.

Ранним утром 27 июня 2009 года, у меня на руках умирал мой любимый кот Тимофей и я, позвонив Коллеге, сказал, что на работе сегодня не появлюсь. Тремя часами позже, предав его тельце земле, в ореховой роще, недалеко от ближайшего кладбища, я почувствовал сильную боль в области груди, которая отдавала в руки и, казалось, пронизывала все тело от пальцев правой руки, до пальцев левой. Подобные ощущения я испытывал раньше, например: три дня назад, когда мы в сорокоградусную жару, бегали с несчастным животным то к ветеринару, то на УЗИ, то обратно к врачу, не соглашаясь с мыслью о близком конце любимца, пытаясь ему помочь. Испытывал их еще раньше, два года назад, перед сплавом по порогам, но тогда они, хотя и не сразу, но все-таки проходили. На этот раз боль не стихала. Кое как, добравшись до дома, я лег, жена предложила вызвать «скорую», я отказался и только спустя пару часов, понимая, что избавиться от все нарастающей боли, мне иным образом не удастся, я, разрешив жене вызвать «неотложку», пошел на балкон, выкурить свою последнюю сигарету.

Не скажу, чтобы я серьезно испугался в тот момент, испуг стал приходить и усиливаться позже. Сначала, когда приехавшая бригада «скорой помощи», промерив и проколов меня, вызвала еще одну, затем, когда мне запретили спускаться в машину по лестнице самостоятельно и несли на носилках, не успокоила меня и активность персонала в реанимационном отделении, куда меня доставили. Еще больше тревога усилилась, когда «ушел» пациент, лежавший на соседней койке, если можно так назвать кровать — трансформер, оснащенную аппаратурой, проводами, шлангами и пр. К аналогичной конструкции был «прикован» и я. Однако полного пика мой страх достиг, когда во второй половине первой больничной ночи, мое дремотное состояние прервал крик о помощи нового пациента, поступившего несколько часов назад, заселенного на место умершего днем старика и своей бравадой долгое время мешавшего мне заснуть.

Увидев в проеме двери в коридор, как через некоторое время его провезли на каталке, накрытого простыней вперед ногами в сторону выхода, я, наконец, оценил всю серьезность своей ситуации, из троих поступивших за минувшие сутки, в живых я остался последним.

Эта мысль почему-то сконцентрировала мое внимание на дыхании, мне не хватало воздуха и оно ослабевало. Я попробовал сделать глубокий вздох, все получилось, как и в последующие попытки, но стоило мне прекращать эти усилия, как дыхание снова затихало. Посматривая на место, которое на моих глазах стало стартовой площадкой в мир иной уже для двоих за какие то восемь — десять часов, я пришел к ужасающей мысли — неужели я следующий. Чувство которое я испытал в тот момент было очень странным. Нет, это не было испугом в привычном смысле слова, не было и паники, просто было несогласие, какой-то внутренний протест, только не сейчас, я абсолютно не готов и глубокое недоумение, неужели смерть всегда приходит так неожиданно, так некстати.

Я попросил вошедшую санитарку открыть окно, у которого лежал. Пробурчав, что окно открыто, она глянула на меня и быстро вышла из палаты. Через несколько секунд возле меня хлопотали дежуривший в ту ночь молодой кардиолог и медсестра, получив порцию уколов, я отключился. Около семи утра, проснулся от прикосновения жены, которой только что врач сказал, что мне этой ночью сильно повезло. Еще при приеме меня в реанимационное отделение врачи определились с диагнозом — обширный инфаркт миокарда.

Через три недели в лаконичной напутственной беседе Батал Алиевич, тот самый кардиолог, который поставил меня на ноги и которому я за это очень благодарен, сказал, что меня ждет абсолютно другая жизнь, которая при условии соблюдения определенных правил может быть достаточно долгой. Значительную часть этих правил составляли ограничения, против которых я в принципе и не возражал, но оказавшись на «свободе», стало ясно — ограничения мне выставляет сам организм. Я уже не мог двигаться с той скоростью, с которой привык раньше, расстояния, которые я мог преодолевать до болезни, теперь становились нереальными, непрерывно чувствовалось, что сердце, с поражением 60% мышц, явно не справляется с подобными нагрузками.

Спустя две недели после выписки, я уже был на работе — необходимо было зарабатывать не только на жизнь, но и на столь необходимые для поддерживающей терапии лекарства. Еще лежа в больнице, на всем готовом, в поиске положительных моментов в моей ситуации, я думал о вынужденной поправке бюджета, за счет сохранения средств от ежедневных трат на пиво и сигареты. Однако когда мы с женой зашли после выписки в аптеку, чтобы отоварить список препаратов для ежедневной поддерживающей терапии, рекомендованный врачом при выписке, я понял, что эта статья расходов, значительно превышает мои прошлые траты на излишества.

Состояние дел в бизнесе, за время моего пребывания в кардиологии, серьезно пошатнулось, для себя я объяснил это тем, что другу пришлось трудно одному. Поэтому сидеть на работе особенно не приходилось и примерно через два — три месяца их удалось восстановить до прежнего уровня, однако на большее энергетики все равно не хватало. Кроме того начали появляться признаки ухудшения здоровья.

Сразу после больницы, я по рекомендации Батала Алиевича начал ходить, постепенно увеличивая нагрузки и уже через две недели я, прогуливаясь, ежедневно преодолевал расстояние не меньше 5−6 километров. Выйдя на работу, и продолжая эти занятия, видимо обрадовавшись своему «второму рождению», я стал себя ежедневно баловать мучным, чего до болезни никогда не делал, в результате очень быстро набрал лишний вес. Возможно, это и спровоцировало новую болячку, у меня стали отекать ноги, особенно правая. Я ограничивал себя в приеме жидкости, задирал ноги к верху, принимал мочегонные средства, ничего не помогало. Передвигаться стало тяжело, помимо отечности, ноги сильно болели, поэтому ходьбу я забросил.

В конце октября, пробегав между разными специалистами поликлиники, я стал принимать лекарства, прописанные терапевтом и постепенно отечность начала спадать. А в ноябре занялся созданием своего первого автономного блога и настолько увлекся своим новым хобби, что времени на болезнь просто не стало хватать. К середине декабря блог уже был залит на сервер, однако хобби не закончилось, а наоборот трансформировалось в нечто новое. Первоначально начиная писать в него посты, я стал замечать, как они превращаются в стройное, последовательное повествование, вывод напрашивался сам по себе — я пишу книгу, о которой давно мечтал. Днями я сидел на рынке и любую свободную минуту, благо их было достаточно, писал черновики, а вечером часами просиживая у компьютера, набирал тексты, рылся в интернете, в поисках необходимой информации, для восстановления в памяти событий тридцатипятилетней давности. Одновременно искал возможности монетизировать свой блог, так как интуитивно понимал, что в сети есть приличные заработки. Это было настолько интересно, что болезнь, казалось, отступала.

Однако в конце февраля следующего года, меня ждало следующее испытание. На этот раз «свинью» мне подложил рудимент под названием аппендицит. Но так как я был не настолько силен в диагностике, нежели моя жена, то в больницу попал уже с перитонитом, на два дня позже ее рекомендаций, впрочем, подробно об этом я уже писал — «Палата №6».

Моя внезапная операция вновь отбросила наш совместный с Коллегой бизнес назад, поэтому реабилитационный период после выписки, был еще короче, чем после инфаркта. Замечая, что после моей болезни он стал проявлять еще меньше интереса к нашему совместному «детищу», я вновь относил эту безынициативность к его усталости (за последний год я дважды его надолго покидал), поэтому возникшее чувство вины, вновь заставляло меня делать попытки реанимировать бизнес, однако все больше начинался чувствоваться дефицит энергии, кураж пропал. Да и перенесенная операция с долго не заживавшим швом не добавила энергетики, поэтому дела наши становились все хуже.

К началу лета я закончил писать книгу (скачать ее можно здесь) и, отредактировав ее (как смог), подарил первый экземпляр Коллеге. Приняв ее, как мне тогда казалось с благодарностью, он стал общаться со мной еще меньше, а это означало, что совместное дело все больше приближалось, как говорят летчики, к точке невозврата. Мы продолжали сводить накопленный потенциал к нулю, тем самым все больше приближая момент краха. Как я впоследствии пытался анализировать, что же произошло в тот момент, единственным подходящим аргументом, объясняющим его поведение, может быть зависть. Ведь он еще три года назад пытался сам что-то написать, но далее каких-то тезисных набросков, которые скорее напоминали перечень ничем не связанных между собою слов или фраз, дело не пошло, хотя и было громко проанонсировано. И это человек, который с детства вел дневники, и сколько я его помню, непрерывно что-то записывал. Я же ее просто взял и написал. В общем, после этого Коллега на работу окончательно «забил».

В августе месяце мы общались мало. Я отрабатывал день, он приезжал к концу, мы брали зарплату, Коллега так ласково называл деньги на жизнь и я уходил, он же оставался собираться. К концу месяца наступил кризисный момент, когда и следовало, подчиняясь здравой логике, все закончить, однако я постарался найти вариант, как продлить, как в последствие оказалось «агонию» еще на месяц, очень не хотелось терять средства к существованию, верить, что все кончено. Был конец дня, я решил вопрос с работой на сентябрь, мы договорились с завтрашнего дня наконец взяться за ум и вплотную преступить к реанимационным мероприятиям, ведь итак к чему пришли. Разговор был коротким, а чего рассусоливать, ведь мы всегда понимали друг друга с полуслова, а иной раз вообще без слов и я ушел, провожаемый теплым дружеским взглядом Коллеги.

Не появился он ни завтра, ни через три дня, ни через две недели. Начиная что-то понимать, я ему даже не звонил, зачем? Ведь взрослые люди. Постепенно сворачивая дела и, по возможности «латая дыры», я твердо решил, что сентябрь — это последний месяц моей работы на рынке. Моей — я не ошибся, потому, что последнее время я, фактически, работал один, а Коллега только ездил за «зарплатой», о чем он никогда, не упускал возможности говорить посторонним. И вот в последних числах сентября, когда на все про все мне осталось каких — то пару дней и предстояло часть остатков товара, которого было, не так уж и мало, вернуть поставщикам, а остальное вывезти домой, появился Коллега.

— Что ты решил? — был его первый вопрос.

Мой ответ был очевиден.

— Тогда я остаюсь работать сам, можешь оставить свои ключи, — затем, слегка подумав, добавил — Хотя нет, возьми их себе на память.

Немного потолкавшись и, стараясь не смотреть мне в глаза, что меня очень удивило, ведь раньше за ним такого никогда не наблюдалось, он, бурча себе под нос о каких-то долгах перед ним кассы по зарплате за минувший месяц, выгреб ее содержимое и собрался уезжать. Я попытался ему объяснить ситуацию по нашим с ним обязательствам перед поставщиками, на что он убедительно заявил, что это теперь его проблемы, а я могу уходить спокойно и не переживать. На этом мы и расстались.

Не скажу, что мне сразу все стало ясно, ясно мне было до этого разговора, а теперь все нужно было переосмысливать заново. Получалось что его нежелание работать не было следствием усталости, это был саботаж, рассчитанный на мой уход из бизнеса, когда я после очередной больничной лежки, начинал «вычерпывать воду» из нашей тонущей лодки, он не просто сидел сложа руки, а тихонько проковыривал в днище новые дырки. Да и с «его проблемой» он в конечном итоге солгал, мой уход был наиболее удачным решением для него всех вопросов:

— ему оставался поставленный бизнес;

— накатанная (раскрученная) торговая точка;

— вся прибыль теперь принадлежала ему (Когда-то года три назад, мы приняли решение взять из кассы по крупной сумме в качестве дивидендов. Держа в руках все деньги, перед тем как отдать мне половину из них, он произнес: «Эх, если бы это все мне!». Я тогда старался не придавать значения услышанному, но неприятное чувство кольнуло внутри.);

— появлялась реальная возможность перевалить всю нашу совместную ответственность перед прошлыми поставщиками, целиком и полностью на меня, ушедшего, дескать, его не было целый месяц и что я тут творил без него он не знает. Я все продал, остатки товара вывез, а его бедного бросил на растерзание.

Мне же в наследство от всего нашего совместного бизнеса, остался невыплаченный банковский кредит, который я, с радостного одобрения Коллеги, имел глупость и неосторожность взять на наше развитие за восемь месяцев до инфаркта. Кредит не маленький и уменьшается за счет пенсии по инвалидности медленно, но то, что размеры пенсии несколько превышают размеры штрафных санкций и месяц от месяца общая сумма задолженности перед банком снижается, внушают надежду, что когда, ни будь я с ним все же рассчитаюсь.

Не прошло и месяца, как меня стали трепать наши бывшие, а по версии Коллеги мои, поставщики, да так, что мне пришлось сменить телефон. Однако люди они не глупые и его версия, для человека связанного с рынком, не выдерживает никакой критики. Как могут заниматься бизнесом двое, а ответственность нести один, да к тому же отстраненный от дел?

Теперь он владелец семейного бизнеса, как мне говорили, суетится вместе с гражданской женой, правда стал более нервозен и менее приветлив. Удачи им в бизнесе, пусть развивается, будет, что передать подрастающей дочурке.

Не скажу, что я его недооценил. Я всегда считал его не глупым человеком, в детстве он занимался шахматами и эту привычку просчитывать ходы, сохранил на всю жизнь, однако я никогда не предполагал, что наша дружба — это просто партия в шахматы на доске под названием жизнь, по крайней мере, последние два — три года. Я просто слепо ему доверял, ведь нельзя дружить с человеком, подвергая ревизии каждый его шаг, слово, поступок. В этом случае лучше вообще забыть о дружбе. На этом я хочу закончить повествование об этом человеке и, хотя он для меня умер, все-таки заслуживает бОльшего количества строк о себе. Я обязательно их напишу позже, в своей третьей книге, если конечно успею. Одно только могу добавить, он дал мне бесценный жизненный урок, и нет ничего странного, что заплатил я за него такую высокую цену.

Это был типичный пример дружбы, построенный на совместном бизнесе и совместных деньгах, бывает конечно и другие варианты, но они скорее исключение ... .

На этом, пожалуй, закончу часть повествования, посвященного себе и дружбе, и приступлю к жизни. Я не собираюсь вдаваться в философские аспекты этого понятия, побывав на краю, я вот уже почти два года (будет 27 июня) просто живу и радуюсь жизни. Пусть новой, пусть не такой полноценной, как раньше, но все-таки жизни и все-таки живу.

Каждое утро, превозмогая боль, я встаю, принимаю лекарства, проверив почту на компьютере, иду на работу. Три с половиной километра пешком на больных ногах тяжело, но я знаю, что это крайне необходимо делать ежедневно, что ходьба так, же важна как и таблетки. Правда вечером, на успевших отечь за день ногах, проделывать этот же путь, заставить себя не могу и возвращаюсь на общественном транспорте.

Дома ждет меня занятие, которое вновь отвлекает от болезни — мое хобби. Меня давно не интересует телевизор, как источник, какой либо информации, тем более что кроме «чернухи», навязанной с экрана и «ненавязчивой» рекламы, ждать от него ничего не приходится. Вечерами и по выходным я сижу у компьютера. Веду несколько блогов.

Первый для души, самый первый и самый дорогой сердцу, где размещаю главы своей книги, свои мысли и многое другое.

Второй блог посвящен бюрократии, точнее нашей с нею борьбе. Дело в том, что мы с женой не имеем собственного жилья и много лет живем на съемных квартирах, на оплату которых средства с годами находить все труднее, тем более в моем положении. Как то полистывая книжку под названием Конституция, я наткнулся на следующую статью:

Статья 40

1. Каждый имеет право на жилище. Никто не может быть произвольно лишен жилища.

2. Органы государственной власти и органы местного самоуправления поощряют жилищное строительство, создают условия для осуществления права на жилище.

3. Малоимущим, иным указанным в законе гражданам, нуждающимся в жилище, оно предоставляется бесплатно или за доступную плату из государственных, муниципальных и других жилищных фондов в соответствии с установленными законом нормами.

Я подумал, если государство берет на себя такие обязательства, почему бы не получить, положенное по закону. Один шанс обзавестись жильем, я уже упустил в середине девяностых: когда в стране во весь рост правил дикий капитализм и бизнес, основанный на «черном нале» давал возможность подыматься «новым русским», мы, с женой заправляя небольшой фирмой, добросовестно платили налоги, отдав государству за пару лет порядка четверти миллиона долларов. Даже небольшой части этих денег по тем ценам могло хватить на приличное жилье. Этот шанс упускать не хочется. Поэтому блог «Легко ли быть БОМЖами» наполняется нашей перепиской с президентом и местной бюрократией, бывшей, и той, которая последует дальше. Этот блог — исследование насколько реальны обещания гаранта Конституции и его власть над бюрократией, насколько мы можем доверять ему, а главное надеяться.

Третий блог к концу июня появится в сети. Он будет полностью посвящен вопросам заработков в Интернет, что наиболее актуально для меня, и таких как я (я имею в виду инвалидов). Дело в том, что уже сейчас я ограничен в возможностях, а дальше не думаю, что у меня появятся новые, скорее наоборот, их станет еще меньше. Работа же в сети подразумевает работу на дому, у компьютера и это не миф, знаю это на собственном опыте. Единственная проблема — этой специальности, как впрочем, и любой другой, надо учиться, чем я непрерывно занимаюсь. Блог так и будет называться «Работа в сети».

Вот, пожалуй, и все мои интересы. Мало? Не соглашусь. Во всяком случае, каждый вечер, ложась спать, ловлю себя на мысли, что сделать намечал больше. Не успел. Даже писать книгу пока забросил, не хватает времени.

Думать о болезни? Думаю по мере необходимости: стараюсь не забывать принимать лекарства, ежемесячно хожу к кардиологу, сдаю анализы, и раз в год прохожу переаттестацию МСЭ (ВТЭК).

Смерти я не боюсь, правда и не хочу. Здесь я привык, здесь мне нравится, а там? В принципе смерть и рождение человека, наиболее яркие события в его жизни, причем трудно оценить какое из них значимее. Рождение его — случайность, смерть более закономерна. Смерть страшна своей неопределенностью, ведь самое худшее, что нас там может ждать — что там НИЧЕГО НЕТ! Смерть безболезненна, так как сама по себе является мощным анестезирующим средством. Я уже умирал и прекрасно помню ощущения смерти в одной из своих прежних жизней, это не страшно, когда ни будь опишу их. Но жить лучше!

Вот Вова и все, что я хотел написать. Как и обещал никаких наставлений.

Живи и радуйся жизни!

Выздоравливай!

Популярность: 22%

Затвитить пост!