Военная кафедра
Осень 1976 года — второй курс. Мы считали себя вполне благополучными, устроенными студентами. Квартира была в трех минутах ходьбы от института, в двух от магазина и пивной — источника этой живительной влаги и в тридцати шагах от моря, достаточно было только спуститься к воде. Наступала размеренная повседневная студенческая жизнь, до сессии и зачетов было далеко, целых три месяца и причин для каких либо срочных дел и забот не предвиделось.
Главным отличием от осени предыдущего года было то, что наряду с учебными дисциплинами общеобразовательного плана, стали появляться и специальные, но самое главное — мы впервые оказались за теми дверьми, куда нас не пускали в течение предыдущего года. Это был анклав, о котором знали все, который в институте был окружен легендами — военная кафедра, точнее — военно-морская кафедра. Еще в конце весны, в рамках подготовки к которой, нас загнали на медицинскую комиссию, для прохождения службы во флоте, я подходил по всем параметрам, кроме одного — зрения, с детства я страдал астигматизмом. Точнее от самого астигматизма я не страдал, как-то управлялся, а страдал, когда меня дразнили очкариком, поэтому сняв в пятом классе очки, призванные исправить этот дефект зрения и не справившиеся с поставленной перед ними задачей, я их больше не надевал. И когда, в начале октября, мы знакомились со списками, вывешенными у входа на кафедру, я нашел свою фамилию в малочисленном списке отдельной группы, состоявшую из студентов, непригодных к плавсоставу или как нас еще называли «негодники» или «негодяи». Вместе со мной в «негодяи» попал и Валера Граф и, причем если я попал в эту группу не напрягаясь благодаря своему природному дефекту, полученному от рождения, то Графу пришлось «косить» и «закосил» он по «дурке». Ради этой благородной цели, ему пришлось летом провести две недели в Дарагановке, таганрожцам должно быть знакомо это название, как москвичам «канатчикова дача» (помните Высоцкого?). Следует отметить, ему удалось получить определенный статус и его, так же как и меня решили в море не выпускать.[ad#my_blok2]
Если отбросить условности, связанные с нашим положением, и критерии оценки негодности, оно давало нам ряд неоспоримых преимуществ перед остальными некоторые проявили себя сразу, другие — в последствии:
Во-первых — во время учебного процесса нас меньше дрючили по строевой подготовке, на нашей кафедре вообще выделяли ей меньше внимания, чем к примеру в ВУЗ-ах с сухопутными военными кафедрами, возможно считалось, что моряку важнее уметь думать а не маршировать, а таким негодяям как мы тем более;
Во-вторых — нам не было необходимости по окончании института ехать на месячные военные сборы, как это было со всеми остальными. Сначала они две недели мели улицы в военном городке базы Балтийского флота г. Лиепая, а потом с риском для жизни ходили в двухнедельный поход на дизельной подводной лодке, еще довоенной постройки. С риском, потому, что вся команда, вплоть до командира корабля, на протяжении всего похода упрашивала их ничего не трогать руками: — А то потонем;
В-третьих — государственный экзамен по военной подготовке у нас был зимой, за полгода до защиты диплома, а у них летом, после диплома и сборов и когда все сдавали экзамен по «военке», я уже работал по распределению;
В-четвертых — в нашу программу обучения на кафедре, в отличие от них, не входило погружаться в огромную бочку, стоявшую во дворе института, в тяжелом водолазном костюме или часами сидеть в барокамере борясь с декомпрессией под давлением в несколько атмосфер, имитируя затонувших, но еще живых героев подводников.
И это далеко не полный перечень преимуществ, которые давал один лишь физический недостаток, под названием астигматизм. Вообще моя «военная служба» — это сплошной курьез. Окончив институт и, получив вместе с дипломом военный билет офицера запаса, я стал на учет в военкомате города Пятигорска. По ходу времени, согласно каким — то нормативам прохождения службы в запасе, мне присваивались очередные воинские звания и, при этом никто из чиновников не удосужился взглянуть в графу «Военную присягу принял», она так и осталась, девственно чиста.
Итак, в начале октября, получив доступ в святая — святых ТРТИ, мы стояли в коридоре военной кафедры и зам ее начальника, капитан II ранга, поздравив нас со столь важным событием, разъяснял: — кто мы такие; — где находимся; — и самое главное — для чего.
Главное внимание уделялось внешнему виду курсанта, нас теперь так называли, в частности прическе. И хотя полтора месяца назад я уже был острижен комитетом комсомола, тем не менее мне было рекомендовано достричься. На следующее занятие я недостаточно, по мнению дежурного офицера, достриженный был прямо из строя отправлен в парикмахерскую и на очередном построении, практически лысый, стоял перед строем как эталон длины прически, дежурный офицер разрешил даже оставлять чуток длиннее. С тех пор, уже более тридцати лет я так и стригусь. Вообще строгость на военной кафедре практиковалась только в начале нашего курсантского пути, далее следовало регулярно посещать занятия, не допуская длительных пропусков и не изменять Родине. Не возбранялось даже посещать занятия, предворяя их посещением пивной. К примеру, уже на третьем курсе занятия на военной кафедре по расписанию выпадали на вечернее время, сразу две пары подряд — четыре академических часа. Вел их наш куратор группы капитан II ранга Котенко Александр Иванович, о котором у меня остались самые добрые воспоминания, как о человеке высокой культуры и интеллекта, как об Офицере с большой буквы. По предварительной договоренности он вел занятия без перерыва и заканчивал их на полчаса раньше, а так как между занятиями был значительный промежуток времени, который мы проводили на пивной, то появлялись мы на кафедре после 3-х — 5-ти кружек пива. И когда звучал звонок на перерыв, Котенко обычно спрашивал, будем ли мы делать перерыв, на что Граф нервозно предлагал прерваться. Участливо глядя на него, Александр Иванович говорил: — Шереметьев, только ради Вас, а то у Вас уже из ушей выплескивается, — и добавлял, — господа курсанты рекомендую перед моими занятиями пива пить поменьше, а то пропустите самое главное.[ad#my_blok16]
Предатель Родины
Эту легенду нам поведал один из преподавателей кафедры. Сейчас уже неважно, на каком факультете, учился парень, большой любитель халявы. Как водится у таких людей, он обладал повышенным чутьем на всякого рода выпивки, вечеринки и другие мероприятия, связанные с употреблением внутрь твердых и жидких веществ, питательно-увеселительного содержания. Так как он жил в общежитии, то находился в среде, где всегда можно было найти способы удовлетворения своей страсти, но больше всего тяжесть этого бремени ложилась на плечи его соседей по комнате.
Мне неоднократно приходилось сталкиваться с подобным явлением: сидим мы за столом и вдруг приходит кто ни будь в гости, в таких случаях всегда находилась лишняя вилка и стакан, или наоборот, зайдя к кому ни будь, я попадал за стол — это было в порядке вещей, таков был наш студенческий менталитет, но халявщиков мы не любили. Так вот, возвращаясь к нашей истории, соседи по комнате решили его проучить.
С этой целью они устроили серию пьянок, в которой наш герой принимал активное участие своим пищеварительным трактом, разумеется, как всегда нахаляву, а потом в один из трезвых дней, на полном серьезе заявили ему, что являются представителями иностранной разведки и ему пора отрабатывать потраченные на него средства. Первые задания оказались несложными и новоиспеченный шпион с неохотой, но согласился, необходимо было собрать информацию о кафедре: количество аудиторий, начертить план. Далее следовали задания посложней — данные о количестве преподавателей, их имена, воинские звания, занимаемые должности, иногда в счет оплаты услуг его поили.
Продолжалось это не долго. Психика халявщика не выдержала, промучившись терзаниями раскаяния, он явился с повинной к заведующему кафедрой. КГБ решили не привлекать, провели внутреннее расследование. «Резидентов» выгонять из института не стали, оценив чувство юмора, ограничились выговором, а «предатель Родины» сам перевелся в какой то ростовский институт.
Моряк без усов …
Одну из дисциплин у нас вел капитан лейтенант Красных. До военной кафедры он, как и многие его коллеги ходил на атомоходах, о чем свидетельствовало бесконечное количество баек, которые он рассказывал нам во время занятий, а постоянно красное лицо, как бы в подтверждение его фамилии, красноречиво говорило о его внеурочных пристрастиях. По его дисциплине нам предстоял зачет, а мне и еще одному парню, он вообще должен был быть проставлен «автоматом», потому, что обучались мы по отдельной программе, а именно делали стенд для кафедры. Но мы старались не пропускать его занятий, уж больно интересны были байки бывалого моряка. Был у нас, в группе негодяев, некто Попов, уже отслуживший в армии, он выглядел значительно старше нас, франтоватого вида молодой человек, с холеными усиками «подковкой» — эдакий испанский гранд. Капитана — лейтенанта Красных, почему-то, очень нервировали усики Попова и в процессе ведения занятий, он неоднократно проявлял свои антипатии, призывая его сбрить усы. В конце семестра, проводя инструктаж по прохождению предстоящего зачета, Красных закончил: — А курсанту Попову сбрить усы, — найдя взглядом в аудитории объект своих нападок, он спросил, — Попов, так Вы сбреете усы? — Никак нет, товарищ капитан-лейтенант, — четко отрапортовал, включающийся в игру, Попов. — Почему? — недоуменно продолжал Красных. — Потому, что моряк без усов, что баба без трусов, товарищ капитан-лейтенант. — Без трусов говоришь, — Красных смотрел на него в упор, теребя гладко выбритую верхнюю губу, — хорошо садитесь.[ad#my_blok13]
Мы ожидали зачета, предполагая, что Красных будет Попова «валить», но этого не произошло. Следует отдать должное, чувство юмора было неотъемлемой чертой всех преподавателей, а высокая культура и честь мундира не давала опускаться до тривиальной мести. Спустя месяц или полтора, я курил в «кафедральной» курилке, рядом курили преподаватели кафедры, за спиной открылась дверь и один из преподавателей воскликнул: — Ну, наконец, ты настоящим стал. Поздравляю!
Я обернулся. Перед нами стоял Красных, а на погонах вместо привычных четырех маленьких звездочек, красовалась одна большая, звезда капитана III ранга.
Популярность: 12%
(1 голосов, средний: 4.00 из 5)
Loading ...