Сёмики и английский язык

Женившись и взяв на себя ответственность семьянина, я кинулся на поиски жилья и, за неделю, квартира была найдена, правда далеко от института в районе Дубков, недалеко от магазина «Океан», но для меня это большой проблемы не составляло, так как я чувствовал себя настоящим мужчиной — главой семьи. Это был дом с хозяевами в одном дворе, а сдаваемая его часть была рассчитана на две семьи. Она включала в себя две секции по две комнаты, с общим коридором, где располагалось некое подобие кухни с электроплитой для приготовления пищи. Соседями нашими оказались Сёмики: Женя и его жена Рита с пятилетней дочерью по фамилии Сёмик. Они были старше меня и даже моей жены и оба, после окончания ТРТИ, работали в каком — то НИИ. Однако разница в возрасте не мешала нам, найдя общие интересы, тесно общаться.

Общение это в основном заключалось в совместном отмечании знаменательных дат и праздников, вечеринок и ночных посиделок за карточным столом. Сёмики обучили нас игре в преферанс, а так как сами играли неплохо, то в нашем лице они нашли сначала достойных учеников, а потом и соперников, поэтому уже через месяц мы засиживались, расписывая «пульку», как и положено, до утра. Родом Сёмик был из какого -то приморского города может быть Керчи, а может и Азова и частенько привозил из дома вкусное домашнее вино, поэтому ночные посиделки, сдобренные букетом «Изабеллы» частенько сопровождались длительными интеллектуальными беседами. Ритка играла на гитаре и оба они неплохо исполняли бардовские песни.

Кроме развлечений, хорошо разбираясь в электронике, Сёмик оказывал мне поддержку, в техническом плане, когда я только делал первые шаги, поэтому он вправе считать себя моим первым учителем. Запомнился мне наш первый совместный проект в области модной сейчас темы энергосбережения. Пользуясь электроплитами для приготовления пищи и горячей воды нам приходилось платить большие суммы за электроэнергию. Это не могло не волновать пытливые умы, поэтому однажды Женька явил на свет некое устройство, с виду трансформатор, из которого выходило всего три провода, которое он назвал важным словом «фазовращатель». На самом деле, я уже не знаю как там с фазой, но он с поразительной наглядностью вращал диск электросчетчика в обратном направлении, сматывая с его показаний 3 киловатта в час. Необходимым условием применения данного устройства являлась секретность, так как в случае провала оно каралось большими штрафами, поэтому включать его приходилось ночами.

А попались мы в праздничный день, когда сидя за столом и отмечая день Великой Октябрьской революции, мы расслабились и включили фазовращатель, надеясь, что в этот день никто к нам не придет. В дверь постучали и мы, забыв отключить энергосберегающее устройство, ее открыли. На пороге стояла «эсерка Каплан» и тыкая одной рукой в лицо Женьке удостоверение контролера электросетей, а указательным пальцем другой в сторону фазовращателя, что то злобно декларировала. Окончилось это происшествие протоколом, а вся история штрафом в 200 рублей — это было студенческой стипендией за 5 месяцев.

Таким образом, мы прожили под одной крышей целых два года. В июне 1979 года я отправил свою беременную жену домой к родителям, а сам уехал в Ленинград на практику. После которой, будучи на 5 курсе, актуальность отдельной квартиры для меня, ставшего на время холостяком, отпала, и я переуступил ее вместе с частью совместно нажитого имущества Вове Суторме, который надумал к тому времени жениться. В результате в сентябре он со своей будущей женой переместился в Дубки, а я занял его место у Нестеровны на Богудонии.

В общем, к концу моего обучения на 4-м курсе у нас сложились очень теплые, дружеские отношения и когда мне пришлось сдавать государственный экзамен по английскому, а у Женьки за день до этого случился день рождения, я просто не смог ему отказать и не откликнуться на приглашение принять участие в застолье. Кроме нас за столом были еще гости — друзья Сёмиков. Тем не менее, все знали, что кроме именинника за столом второй по важности я, так как мне завтра сдавать госэкзамен по английскому. Мною было принято решение, выпив за здоровье именинника пару стопок, а это не то количество, которое могло воспрепятствовать подготовке к завтрашнему экзамену и уж тем более его сдаче, оставив в заложники жену, покинуть застолье и идти заниматься. Предстояло за один вечер повторить ключевые моменты дисциплины, которую я изучал 9 лет, но так толком и не знал.

Первые два тоста пили под холодные закуски и я, чувствуя, что алкоголю никак не удается начать овладевать ни моим телом, ни моим разумом, подумал, что неплохо покушать горячего мясного блюда, которое должны уже подать, а третья стопка — да она просто растворится в нем. Да и все, присутствующие за столом, понимали, что для того, чтобы у меня не было завтра проблем с госэкзаменом по английскому, мне нужно скушать горячего … . После шестой рюмки я сделал было последнюю попытку покинуть дружелюбное застолье, но споткнулся о следующую, сопровождающую пафосный тост и остался дабы не провоцировать обид со стороны хозяев.

В три часа ночи, когда уже были прикончены запасы водки и вина, а губы уже тянулись к заготовленному на утро пиву, мы пошли провожать гостей. Следуя нестойкой походкой по улице Дзержинского мимо гостиницы Таганрог, мы орали песню про казака, который взял саблю востру и зарезал сам себя. К 4-м часам утра, вернувшись домой, Сёмик робко предложил продолжить пить пиво, но я из последних сил отказался. У него несколько раз в голосе мелькала озабоченность моей завтрашней сдачей экзамена, хотя до него оставалось меньше четырех часов, на что я только широко, по-доброму улыбался и молчал … .

Неожиданно и вероломно в мою жизнь ворвался будильник. Выключив, я попытался проигнорировать его, но тут, на сторону будильника встала жена и, быстро проинструктировав меня в дальнейших действиях, вытолкнула из постели.

Без пяти минут восемь, нарушая все инструкции Огурцовой, настоятельно рекомендовавшей прийти за полчаса, я вошел в аудиторию. Процедив сквозь зубы «здрасте», я взглядом опытного гроссмейстера оценил ситуацию «на доске» и, стараясь не качаться и не дышать, прошел и плюхнулся на свободное место рядом с Колей Овчинниковым, моим одногруппником, который знал английский не хуже Шекспира или какого ни будь там Джерома К. Джерома, уж он не откажет в помощи. К нам подбежала взволнованная Валерия Константиновна и растерянно пробормотала, что-то типа, «вы сегодня все как джентльмены», на что я поинтересовался:

- Почему?

— Выглажены, выбриты и слегка пахнет спиртным, — явно покривив душой, сказала она, куда там немного, даже мне казалось, что благодаря моему дыханию, атмосфера в аудитории напоминала атмосферу пивной.

Затем вышла председатель экзаменационной комиссии и предложила тем, кто сидит вместе с одногруппниками, пересесть на другие места. Не надеясь на реакцию пилота, мой автопилот включил двигатели, я встал от спасительного Овчинникова и пересел на свободное место. Оглядев тяжелым взглядом аудиторию, наткнувшись по пути на испуганный, обреченный взгляд Огурцовой, я понял, что подобный маневр, сделал только я один и надеяться мне предстоит теперь только на себя. Предстоял письменный тест, который мне необходимо было написать хотя бы на «удовлетворительно», потому что предшествовавший ему устный экзамен я сдал на эту же оценку, а чтобы получить суммарный «хорошо», мне нужно было задвинуть тест на «отлично», что не имело реальных предпосылок.

Ответив на все вопросы теста и, дождавшись финального звонка, я вышел из аудитории и, прислонившись к стенке, начал потихоньку по ней «стекать». Заметив мое состояние, несколько одногруппников, вместе с Вовой Слюсаревым, подхватили меня и буквально под руки потащили на Оклахому. Там, проведя реанимационные мероприятия, в виде 4−5 кружек пива, и придя в себя, я поехал домой.

— Сдал? — спросила, разбуженная мной жена.

— Сдал, — буркнул я и уткнулся в подушку … .

— Беляковы просыпайтесь, давайте похмеляться, — проснулся я от бодрого Риткиного голоса, стучавшей в приоткрытую дверь.

— А мой уже экзамен сдал, — похвалилась жена, подымаясь с постели. Я тоже встал. Состояние, благодаря реанимационным мероприятиям на Оклахоме, было намного лучше, чем при утреннем пробуждении, но в душе было дискомфортно от внутренней тревоги, вызванной внезапно наступившей амнезией. Дело в том, что я не только не помнил, как я написал тест, но и как я его писал и тем более был ли я вообще в институте, а утверждения жены о том, что я ездил на экзамены, только косвенно свидетельствовали об этом. Однако при встрече на следующий день с однокурсниками я со стопроцентной достоверностью смог уточнить, что на экзамене я, все-таки, был, но спокойствия мне это не добавило, а наоборот еще больше усилило тревогу за его результаты.

В таком состоянии неопределенности я пробыл больше недели, пока мы не встретились с Огурцовой, которая, как я уже упоминал ранее, была еще и куратором группы. С укором глядя мне в глаза, она заявила, что если бы я постарался, то мог бы показать лучшие результаты, а так всего 39 баллов. Всего (!) — на «хорошо» надо было набрать 40, а на «удовлетворительно» 30. От сердца отлегло, я был искренне рад, что день рождения Сёмика так хорошо, а главное эффектно закончился.

Да — талант не пропьешь!

Популярность: 84%

Затвитить пост!