Переулок Овражный
Худ приплод в високосный год. Наступила весна високосного 1976 года. Кто придумал, что он несет в себе неудачи. Ерунда. 1976-й был самым насыщенным чередой событий в моей жизни и, пожалуй, самым интересным. К маю месяцу мы с Вовой начали понимать, что если сами не начнем что либо менять в своей жизни, так и останемся лохами. Нас будут динамить и в быту и в сексе, мы будем все время в стороне, и когда жизнь будет клониться к закату, нам не о чем будет вспомнить. Днем мы с целью поддержания учебного процесса, посещали институт и параллельно с этим прочесывали его окрестности в неустанных попытках найти другую, более подходящую для романтических приключений, квартиру, а вечерами, когда удавалось избежать, лишенных сексуальной составляющей, встреч с подругами, мы расширяли круг наших сексуальных притязаний до Приморского парка. И если на любовном фронте пока было без перемен, то в поисках квартиры нам сказочно (как показалось) повезло.
[ad#my_blok2]
Это был небольшой домик на две комнатки с коридорчиком и уютным двориком, под огромной развесистой яблоней, в Овражном переулке, пяти минут ходьбы от института. Помимо необходимой мебели, имелся холодильник, что было прекрасным обстоятельством в связи с приближающимся летом — но самым главным преимуществом было отсутствие хозяев. До нас там жила древняя старушка, о чем свидетельствовала старинная икона с лампадкой, а когда она ушла в мир иной, ее дочь, сравнительно молодая женщина, а может быть и внучка стала сдавать домик студентам. Возможно, ее молодость и сыграла в дальнейшем роковую роль, но пока все складывалось слишком хорошо. Не помню, предупреждала ли она нас о необходимости соблюдения пуританских нравов, местного населения, но даже если и предупреждала, что мы могли понимать одурманенные внезапной свободой и пьянящим запахом цветущей яблони. Резко наступили жаркие дни и мы отдыхали в прохладе тенистого двора или дома, где было еще прохладнее. В холодильнике не переводилось сухое вино, которым мы днем утоляли жажду, или расслаблялись с наступлением вечера, чтобы оно не кислило, там же находилась початая бутылка лимонного ликера, которым мы слегка купажили винцо.
Иногда вечерами мы спускались на набережную, где в районе яхтклуба было замечательное кафе, по-моему оно романтично называлось «Алые паруса», с большим выбором сухих и полусухих вин, производства Болгарии, Венгрии и Румынии: Фетяска, Тамянка, Монастырская изба, Медвежья кровь, Мурфатлар — вот далеко не полный список названий вин, сохранившийся в памяти с тех пор. Подруг своих мы туда не водили, вино по 2−70 за бутылку, тратить на них (?) и не в жадности было дело, просто «не в коня овес». Дома же мы расслаблялись винцом по 77 копеек.
История КПСС
Потихоньку приближалась сессия, кстати никакого примечательного следа в памяти она не оставила, за исключением разве что истории КПСС, которая несла в себе проблему и причем весьма серьезную. За год мы с Вовой отрастили длинные волосы, не скажу, что причиной этому была повальная в ту пору битломания, скорее это был подсознательный протест против Системы. У меня была роскошная вьющаяся грива, с которой очень не хотелось расставаться. И хотя мы понимали, что осенью с приходом на военную кафедру, нам неизбежно придется попрощаться с этим великолепием, тем не менее, в тот момент они нам были дороги и приносить их в угоду политических амбиций преподавателя, желания не было. Правда до военной кафедры они так и не дожили, но это уже другая история, не имеющая к истории КПСС никакого отношения. 
Преподавала последнюю Александра Ивановна, или как ее звали в неофициальных кругах Баба Шура, которая судя по возрасту, прошла и ощутила ее на собственном жизненном опыте, в смысле историю, от первого параграфа ( момента создания ВКП (б)) и до открытия XXV съезда, который мы поздравили телеграммой после визита на пивную. Являясь, по сути, частью этой Системы, она воспринимала наши прически, как посягательство на незыблемые устои социализма и часто говорила, что надеяться на положительные результаты при сдаче экзамена нам не стоит. 
По ее мнению, прическами мы были похожи на Нестора Ивановича Махно, а от него в свое время ничего хорошего ждать большевикам не приходилось. Короче нам предстояла нелегкая задача, сохранив волосы, сдать злополучный экзамен. С ней мы справились благодаря лаку для волос «Прелесть», обильно смочив им прически перед экзаменом, правда дополнительно пришлось париться в душной аудитории в костюмах, за воротники пиджаков которых были заправлены выпрямленные и зафиксированные волосы. Экзамен был сдан, а остатки лака, мы потом использовали для борьбы с насекомыми.
Осенью, с наступлением холодов, мухи садились на обогреваемую солнцем стену и если направить на их скопление струю распыляемого лака «Прелесть», а между стеной и баллончиком поместить зажженную зажигалку (в целях личной безопасности не повторять!), то получался приличный огнемет. Мухи, с обгорелыми крыльями мгновенно превращались из летающих насекомых в ползающих, а так как они теряли свою основную жизненную функцию — способность летать, то одновременно лишались возможности: питаться, заниматься сексом с целью размножения и искать укромные места для впадения в состояние зимнего анабиоза. Таким образом, благодаря мракобесию преподавателей, родился гуманный способ борьбы с мухами, фактически просто менявший их генетическую программу. Но энтомология в целом и борьба с насекомыми в частности не были нашей самоцелью, да и вообще описанные события произойдут только осенью … .
Зеленые яблоки
А сейчас после сдачи экзамена нам предстоял стройотряд, который нас интересовал не столько как шаг в историю, с этой целью можно было бы поехать на строительство Саяно-Шушенской ГЭС, либо завода «Атоммаш», сколько возможность подзаработать деньжат, тем более, что мы оставались в Таганроге на строительство нового учебного корпуса института. Вова уехал на несколько дней домой, а я не помню по какой причине остался, но что характерно остался совсем без денег. Попытка перехватить некоторое их количество в общежитии оказалась безуспешной, так же по причине либо отсутствия знакомых, либо отсутствия у них денег, поэтому мне предстоял голодный период. На оставшуюся в кармане мелочь я купил сигарет, на несколько дней, булку хлеба и металлическую баночку халвы, которая привлекла меня соотношением калорийность/ цена — с этим запасом провианта, мне предстояло дождаться Вову Суторму. Кроме закупленных запасов, было неограниченное количество осыпающихся зеленых яблок, которые создавали иллюзию обилия еды. На самом деле, я и спелые яблоки не сильно жаловал своим вниманием, а после 2−3 зеленых в зубах возникала устойчивая оскомина и на этом аппетит к фруктам пропадал, но пропадал только к яблокам, а в принципе жрать хотелось от них еще сильнее.[ad#my_blok16]
С Ленкой мы были в состоянии размолвки, так как мое патологическое нежелание жениться на ней, ее напрягало и время от времени возникавшие срывы, выражавшиеся в обидах и надутых губах, давали мне возможность избегать общения по несколько дней, я был обречен на голодное существование. Хлеб и халва закончились на третий день и, протянув еще один на яблоках, я начал понимать, что сдаюсь. Хотя мне и хотелось своей голодной смертью доказать Ленке, что ее глупое желание замужества, противоестественно природе животного мира, что у большинства животных сначала бывает секс, а уж потом образуется устойчивая моногамная пара, но, затуманенный голодом разум, постепенно утратил контроль, рука полезла в карман, где еще бренчали несколько медных монет, а ноги понесли меня к ближайшему таксофону… .
Тарелка свежеприготовленного борща с аппетитным куском мяса, поставленная передо мной выглядела как ключ от города перед полководцем его покорившим, а когда мне была предложена добавка, я, скрывая чувство восторга, великодушно согласился удовлетворить тщеславное радушие хозяйки. Холодный компот из свежих вишен приятно подчеркнул вкусовые качества борща и я расслабился. Нисколько не сожалея, что не умер от голода, понимая, что хотя я ничего этим не доказал, все равно жизнь прекрасна, чувство сытости поглотило меня всего, но не до такой степени, чтобы думать о женитьбе. День склонялся к концу, а мы сидели в тени беседки и мирно разговаривали о пустяках, доминирующей была одна мысль, не подумайте, не о сексе. В мозгу легонько покалывало: — Эх, сейчас бы подремать … .
Отрезвило меня, когда Ленка сорвалась со стула и со словами: — Сейчас я тебя еще чем-то угощу…- скрылась в глубине двора. Вернулась она с полной миской недозрелых яблок.
Липецкая кладка
Объектом ударного труда нашего строительного отряда был новый учебный корпус, который возводился недалеко от института. В связи с тем, что проводился нулевой цикл, необходимости находиться на объекте полным составом отряда не было и в работах были задействованы процентов двадцать личного состава, остальные восемьдесят, под чутким руководством командира, парня тертого, прожженного шабашника и талантливого организатора, прошедшего не один стройотряд, носились по «левым» объектам в поисках заработков денег в общий котел отряда. Это были в основном объекты, связанные с погрузочно-разгрузочными работами: вагоны, баржи, склады и базы, но были и такие, где было необходимо применение наших строительных навыков. Меня чаще оставляли на головном объекте, где освоив пневматический молоток, я занимался обрубкой забитых в землю свай, делая их одинаковой длины, перед заливкой фундамента или вместе со всеми монтировал опалубку под него, но были и выезды на «коммерческие» объекты.[ad#my_blok13]
Однажды мы целый день далеко за городом штукатурили стены новой зоофермы, а проще говоря, свинарника, у которого не было даже крыши. Работали слаженно и быстро, все-таки наш труд оплачивался налом и сразу и за день объект был полностью оштукатурен. К концу дня, когда мы расслабились и ждали приезда за нами автобуса, небо почернело и пошел ливень с градом. Мы едва успели расхватать стопку шифера и вот так, стоя сгрудившись в кучу и накрывшись каждый листом шифера, напоминая своим видом стадо грустных черепах, смотрели, как ливень смывает со стен плоды нашего ударного труда.
В другой раз мы попали на, какую то, продовольственную базу, где заведующий, с очень типичной внешностью, напоминавший завбазы из фильма «Операции «Ы», поставил нам задачу построить кирпичную стену между двумя складами, метра три в длину и два в высоту. Один из нас, это был Валерка Граф, спросил его: — Кладочку какую делать будем, липецкую или как?
От этого вопроса, даже мы опешили, но вида не подали. Валеркой его звали потому, что это имя ему дали родители, а Графом за то, что фамилия была Шереметьев. А так как Граф знал, что есть такая кладка как «липецкая», мы ему полностью доверились, как специалисту и построили стену без шнурка и отвеса. Когда вечером завсклада принимал работу, он нам сказал, что заплатит только в том случае, если мы ее завтра разберем и сложим заново, настолько этот кусок стены был кривым.
Pink Floyd
Дни работы в стройотряде пролетали быстро и продуктивно в плане заколачивания денег, но проблема половой жизни не теряла своей актуальности и тем более с появлением квартиры, в которой мы чувствовали себя свободно и независимо, она встала ребром. Но беда как всегда подкралась незаметно. Однажды, в выходной день, когда не нужно было брать в руки ни отбойного молотка, ни мастерка, мы с Вовой возвращались из столовой, после сытного обеда. Надо сказать, что на время работы в стройотряде, нам было выделено, в качестве дополнительной оплаты, бесплатное питание по программе институтского санатория-профилактория, поэтому питались мы три раза в день по талонам, а главное на халяву. Так вот возвращаясь с обеда, мы с Вовой столкнулись с двумя девчонками, возможно, это были абитуриентки, а может быть и местные, случайно зашедшие на нашу территорию, я уже не помню. Едва Вова закончил немногословную прелюдию, даже не спросив имен, вдруг напрямую заявил: — А пойдемте к нам!? — А у вас есть Pink Floyd? — настороженно спросили наши новые знакомые, видимо с надеждой услышав отрицательный ответ, включить «заднюю». — Есть — без сомнения в голосе соврал Вова, лишив их путей отхода, и мы отправились по направлению к своей норе.
На самом деле у нас было несколько бутылок сухого вина и бутылка лимонного ликера в холодильнике, пол булки засохшего хлеба и какая то музыка, Pink Floyd-а не было, но нас это не пугало, главное было, что они пошли.
Подходя к дому, мы встретили несколько пар глаз любопытных соседок, сидевших на скамеечке у двора напротив. По их восторженным, полным удовлетворения взглядам было видно, что они счастливы увиденным. Они напоминали селекционера — кактусовода, который после десятилетий упорных, каждодневных наблюдений, наконец, увидел цветение своего детища. У меня в душе шевельнулось недоброе предчувствие, но, гонимые основным инстинктом, мы не видели опасности, да и о чем было думать, когда, после года безрезультатных попыток, цель была так близка.
В комнате играл проигрыватель, у нас было с десяток виниловых дисков, кроме, столь необходимого, Pink Floyd-а, возможно, если бы он был, все сложилось бы иначе. Разгоравшийся огонь страсти приятно охлаждало винцо с ликером, оторопев и не зная, что делать дальше, я решил, что мое тело само найдет нужное решение, наши партнерши наоборот напрягались все больше и больше, начиная понимать наши намерения. Одна из девчонок вспомнила про Pink Floyd, Вова, сделав попытку найти пластинку в стопке на столе, повел свою подругу искать ее в другую комнату.[ad#my_blok17]
На улице был разгар летнего дня, в комнате было светло, я точно не помню, толи мне пришла в голову идиотская мысль, что следует добавить интима, толи моя партнерша каким либо действием показала, что в темноте она будет чувствовать себя раскованней, что в принципе, одно и тоже, но со словами: — Я сейчас, — я вылетел во двор и, на глазах у изумленных соседок, стал закрывать ставни окон. Если при открытых окнах мы еще могли бы манипулировать общественным мнением по поводу наших занятий с девчонками, то при закрытых средь бела дня ставнях, количество вариантов резко сокращалось, тем более, что подозрений добавлял мой достаточно красноречивый вид. Но самое страшное было впереди, на обратном пути в дом я чуть было не был сбит с ног бежавшими на встречу подружками и следом за ними я увидел всклокоченное, разрумяненное толи от любовных ласок, толи от борьбы лицо Вовы. Калитка за нашими неудавшимися сексуальными партнершами захлопнулась, и на улице послышался дружный гомон соседских бабок, напомнивший мне стаю встревоженных гусей.
Я вмиг осознал свою ошибку: нельзя было оставлять мою партнершу одну, мало того, что я дал ей опомниться, но я так же дал ей возможность объединиться со своей подругой, аннулировав Вовины достижения. Вот так бездарно я проиграл то сражение.
Через несколько дней хозяйка пришла за квартплатой и поздоровавшись, пошла поболтать с соседкой … . Когда она появилась снова, лицо ее было суровым, тон эмоциональным, а решение непреклонным. Нам было дано несколько дней до конца месяца на поиски нового жилья, а дальше: — … чтобы духа вашего здесь не было!
Надо было попробовать заняться сексом с ней, или хотя бы взять на память старинную икону.
Популярность: 11%
(Еще не оценили)
Loading ...