Экзамен
Процесс обучения в ТРТИ в 80-х годах прошлого столетия включал в себя два основных, циклически повторяющихся этапа: семестр и сессию. Семестр представлял собой 3−4 месяца спокойной размеренной повседневной жизни, состоящей из лекций, семинаров и лабораторных работ, причем лекционным временем частенько пренебрегали, отдавая предпочтение более важным делам, таким например, как добывание средств к существованию и был предназначен непосредственно для обучения. Формальным назначением сессии была проверка качества образования, полученного студентом во время семестра, она включала 4−6 экзамена и длилась 3−4 недели. Промежуточным этапом, эдакой клеевой прослойкой, скреплявшей два куска времени была зачетная сессия или зачетная неделя, временной отрезок, размеры которого понятны из названия. Не следует недооценивать ее важности, так как именно в эту неделю решался вопрос о допуске студента к экзаменам.
Характерной чертой сессии была напряженная подготовка к экзаменам, на которую выделялось 4−5 дней. За это время необходимо было «отойти» от подготовки и сдачи предыдущего экзамена, как правило, этого добивались коллективной пьянкой. А так как мы учились в разных группах и экзамены не совпадали по датам, то процесс снятия напряжения мог занимать 2−3 дня, а это означало, что на подготовку очередного экзамена оставался день — два, а главное ночь перед экзаменом.
Так как материал семестра за такой короткий промежуток времени запомнить было практически невозможно, то многие прибегали к дополнительным материалам. Как правило, это были шпаргалки маленькие клочки или сложенные гармошкой полоски бумаги, где в лаконичной, тезисной форме был изложен основной материал предмета — формулы, важные константы, графики и прочее, что студент был должен знать наизусть. Еще одним важным средством были так называемые «бомбы», у нас больше прижился синоним «медведи» — листы бумаги с готовым ответом на вопрос билета. Однако и шпаргалки и «медведи» имели главный недостаток — их самих нужно было готовить, а это и времени стоило и требовало пройти весь материал, поэтому комплекты этих средств передавались из группы в группу, от студента к студенту. Кроме того защита от «медведей» была элементарно простой, для подготовки студенту выдавался чистый лист с подписью экзаменатора — и все. А для того, чтобы никто не списывал, экзаменатор во время подготовки внимательно следил за аудиторией. Учитывая всю сложность подобной подготовки к экзамену, популярным было сдавать его наобум (на шару, на бирю — слэнг 80-х), рассчитывая на везение. Для этого в последний день, а главное ночь перед экзаменом, прочитывалось максимальное количество материала, который благодаря огромным усилиям мозговой деятельности, запоминался во временной памяти, а после сдачи экзамена все благополучно забывалось. Таким образом, удавалось сдать экзамен, потратив на его подготовку всего одну ночь времени. В летнюю сессию после второго курса, в самом ее начале, я пропустил три экзамена из-за подготовки к своей женитьбе, а потом в описанном режиме за 6 (!) дней я сдал два текущих и три пропущенных экзамена.
Особенно мне запомнился экзамен по электродинамике и распространению радиоволн (ЭДиРРВ), пришедшийся на упомянутую сессию, правда, именно его я сдавал вовремя со всей группой. В кинофильмах 70 — х годов, как одна из самых сложных дисциплин вузовского образования, муссировался , так вот этот самый сопромат по отношению к ЭДиРРВ был как арифметика по отношению к высшей математике. Вел ее , молодой доктор технических наук, который говорил:
— На «отлично» ЭДиРРВ знает только господь бог, я ее знаю на «хорошо», вы же ее, в лучшем случае, можете знать на «удовлетворительно».
Еще одной отличительной чертой, сделавшей его легендарным, было то, что у Петрова нельзя было списать, поэтому с первого раза ему сдавали экзамен от силы половина группы. Готовился я к этому экзамену как обычно всю ночь, по конспектам. Это была единственная дисциплина, лекции которой я не пропускал, так как одним из условий сдачи экзамена, поставленного еще в начале семестра, было посещение лекций. После многочасового поглощения информации, крепкого чая и сигарет, часа в 4 утра я решил остановиться. За окном уже светало и я, внимательно изучив и запомнив матрицу электрической проницаемости, понял, что это последнее, что я могу запомнить. На всякий случай, перевернув страницу конспекта, я увидел матрицу магнитной проницаемости:
— Надо же — то же самое, только буква другая, вместо греческой «эпсилон», в матрице везде стояла «мю», — подумал я и закрыл конспект.
Я вышел во двор — было теплое июньское утро. На востоке у красноватой полосы восхода, появилась золотистая корона восходящего солнца. Обложившись обломками кирпичей, я сел на дяди Коленом троне — старом стуле на краю обрыва и покуривая сигарету, стал наблюдать за восходом солнца. Кирпичи мне были нужны, потому что внизу на кучах мусора бродили крысы. Огромные, размером с кошку, они жили своей жизнью и совершенно не обращали внимания на меня, сидевшего в каких то семи — восьми метрах выше их возни. Иногда они с визгом дрались между собой, так вот для того, чтобы разнять их в драке, или просто напомнить им о себе, мне и нужны были эти кирпичи. Посидев, наблюдая за крысами и несколько раз вмешавшись с помощью кирпичей в их взаимоотношения, я спустился к морю. Поплавав в теплой, как парное молоко, воде и взбодрившись на утреннем прохладном ветерке, я оделся и пошел гулять по Богудонии. Отметившись у памятника Петру I, я пошел домой, собираться на экзамен. При такой подготовке, пока не утрачена бодрость я всегда заходил в первой партии.
Мне достался счастливый билет. Нет, я не имею ввиду его номер. Первого вопроса я не помню, у меня на него оказался «медведь», задачу я не решил, но второй вопрос запомнился на всю жизнь — «матрица магнитной проницаемости». Когда я понял, что ничего добавить к ответу на билет не могу, я вызвался отвечать. Я был первым. По дороге к столу экзаменатора, я невольно замедлил ход, так как пакет «медведей» начал вываливаться у меня из-за пояса брюк. Слегка прихрамывая, я подошел к столу и плюхнулся на стул рядом с Петровым. Посмотрев на то, что я написал и, задав несколько вопросов, Борис Михалыч открыл мою зачетку и вывел в ней «высшую» студенческую оценку — «удовлетворительно». Поблагодарив его, я встал и на негнущихся ногах добрался до двери. Выйдя из аудитории, под испытывающими взглядами однокурсников, я почувствовал, как из-за пояса, осенним листопадом сыплются уже не нужные мне «медведи».
Двое из группы сдали на «хорошо», человек двенадцать на «удовлетворительно», остальным предстояла пересдача.
Уважаемый Борис Михалыч! Если вам попадутся на глаза эти строки, а я не исключаю этой возможности, приношу извинения за то, что мне пришлось тогда в 1977 году фальсифицировать свои знания по электродинамике и распространению радиоволн. И хотя я смог прожить всю свою жизнь, ни разу не испытав сожаления от недостатка знаний в этой дисциплине, я все таки пронес через нее память о матрицах электрической и магнитной проницаемости.
Популярность: 11%
(Еще не оценили)
Loading ...