Дипломный проект

В начале 1980 года мы фактически перестали существовать как студенты. Все необходимые экзамены, подтверждающие качество наших знаний были сданы, в том числе и государственные и нам предстояло заняться дипломным проектом. Наш статус менялся, перестав быть студентами, мы становились дипломниками.

В феврале мне назначили тему дипломного проекта, руководителя его и были определены мои дальнейшие шаги, все это называлось работой над дипломным проектом.

Темой моего диплома, была: «Управляемый радиолокационный отражатель». Это были годы разгара «холодной войны». Вооружений, в том числе и самых современных — немерено, бей врага — не хочу и задачей гонки вооружений стала научиться прятаться от средств обнаружения противника. Американцы подняли в воздух свой первый самолет-невидимку F117 , а мы с моим руководителем им в ответ начали работать над отражающей поверхностью, которая могла отражать луч радара в сторону от его приемника и, тем самым теоретически делать ее невидимой.

Руководителем моего проекта был молодой кандидат технических наук, а означенная тема, возможно, была темой его диссертации. С высокой степенью вероятности это был Валерий Васильевич Петренко, иначе, откуда тогда я знаю эту фамилию. Согласно нашей договоренности, практической реализацией нашего взаимовыгодного сотрудничества, было то, что он предоставляет мне теоретическую часть, являющуюся основным материалом пояснительной записке к дипломному проекту, а я в свою очередь:

— просчитываю и строю диаграммы и графики, согласно формуле, предоставленной в теоретической части;

— создаю рабочий макет установки;

— ставлю эксперимент — снимаю характеристики с работающего макета;

— строю графики по реальным данным, полученным в ходе эксперимента;

— оформляю все это в виде дипломного проекта и защищаю его.

На все про все мне выделялось пять месяцев, поэтому понимая, что здесь ограничиться формальным подходом не удастся, я приступил к работе.

Теория

Теоретическая часть была «мутной» и абсолютно непонятной, напоминавшей несколько глав из книжки под названием «Электродинамика и распространение радиоволн». Центральной ее частью была четырехэтажная формула, длиной на ширину страницы печатного листа. Моей задачей было просчитать ее и построить по расчетным данным диаграмму, призванную показать гипотетические изменения параметров отраженного луча, в зависимости от изменений параметров отражаемой поверхности.

Логически правильным было бы запрограммировать эту формулу и просчитать ее на институтской ЭВМ, но зачет по этой дисциплине я сдавал год назад, а так как я и на момент сдачи не знал, как это делается с менее сложной задачей, то запрограммировать и просчитать эту, было просто не реально. Поэтому было принято решение, что на обычном калькуляторе я это сделаю быстрее. Через две недели я закончил с расчетами и, построив по полученным данным диаграммы, я с удивлением обнаружил, что вопреки ожидаемым результатам никаких отклонений не произошло. Промучившись пару дней над проверками, внутренне отрицая возможную ошибку руководителя и, убедившись, что полученные результаты все-таки верны, я пошел к Петренко.

Первое, что он сделал, это поднял меня на смех, дескать, яйца курицу не учат, а мне следовало в назначенное время учиться программировать на БЭСМ-4, чтобы накануне окончания института не считать на калькуляторе, еще бы счеты в руки взял. Однако понимая, что отступать мне не куда, я сумел доказать свою правоту, тем более что сделать это было не трудно, слишком очевидна была ошибка. Через несколько дней он предоставил мне новую редакцию формулы, а еще через неделю кривая диаграммы отклонилась при расчете в нужную сторону.

Эксперимент

Не буду подробно останавливаться на макете, это может быть интересно только американским спецслужбам сорокалетней давности, вкратце он представлял собой плазменную поверхность с переменными параметрами плазмы. Реализовывалась последняя с помощью полутора десятков газоразрядных трубок. Побочным эффектом работы макета являлось мощное высокочастотное излучение, непонятным образом влиявшее на организм, я например, после дипломного проекта лет пятнадцать не мог появляться на солнце без солнцезащитных очков, болели глаза. Поэтому для проведения эксперимента, в лаборатории кафедры АФУ мне приходилось выбирать окна — промежутки в занятиях, когда в помещении не было посторонних. Да и сам макет не предполагал долгого включения, так как за счет высокой температуры его компонентов, вскоре после включения он начинал дымиться. Тем не менее, все параметры были, сняты и экспериментальная часть успешно завершена.

Была уже середина весны. Все необходимые работы по теоретической и практической части были сделаны и остальная работа над проектом, заключалась в обработке данных и документальное его оформление. До защиты оставалось месяца два, торопиться было не куда.

Защита

Днем мы отдыхали, ходили на море, пили пиво, короче занимались обычным времяпровождением, а вечером я потихоньку писал пояснительную записку. В институте я практически не появлялся, в основном это были консультации с руководителем. Требования к оформлению проекта были жесткими, все: чертежи, схемы, графики, таблицы, да и сама записка — объемом в 150 страниц рукописного текста должны были быть выполнены с учетом ГОСТов, так называемых государственных стандартов. Кроме того необходимо было при оформлении записки указывать ГОСТы на все комплектующие, используемые при изготовлении макета. В этом случае мы шли по проторенному пути, «натоптанному» еще при работе над курсовыми проектами. Чтобы не рыться в библиотеке, мы «присваивали» необходимые ГОСТы, списывая их с окружающих предметов: спичечных коробков, сигаретных пачек и пачек из под пельменей, пивных и водочных этикеток, в общем, всего, что нас окружало. Например: ГОСТ на «чай грузинский, черный, байховый, 1 сорт» был — ГОСТ 1938−73 г., помню до сих пор.

К концу мая пояснительная записка была окончена, оставалось получить рецензию руководителя и идти на защиту, правда требовалось еще подготовить на защиту плакаты, но это всегда можно было сделать в последние дни.

Записавшись на защиту, на середину июня, я стал искать Петренко, но он как сквозь землю провалился. Время шло, его не было, поэтому я стал подумывать о переносе защиты. К середине июня мне, наконец, удалось отловить моего руководителя и, всучив ему пояснительную записку, я стал ждать рецензии. Практически ежедневно я тревожил его по поводу рецензии, но она была не готова. Мне нужна была записка, потому что: во-первых, я без нее не мог подготовить плакаты; во-вторых, не мог подготовиться к защите сам, а дня за три до защиты он исчез. Моего руководителя не было ни дома, ни на кафедре, телефон его не отвечал. Перестраховываясь, я, сходив в деканат, опять перенес защиту, еще на несколько дней.

Нервы были на пределе, по вечерам мы снимали стресс привычным для нас способом, а потом шли на море купаться, «загорая» под Луной. За три дня до последней назначенной даты, записка с рецензией руководителя практики, все-таки оказалась у меня на руках. Последний плакат я рисовал тушью на листе ватмана под утро, за четыре часа до защиты.

Проведя свой привычный ритуал, после бессонной ночи, с чаем и сигаретами: восход у моря, возня крыс, купание, прогулка, я пошел ставить точку в своем пятилетнем обучении.

По многолетней привычке, я шел защищаться первым. Не смотря на ранний час в аудитории было душно. Поздоровавшись с членами комиссии, я стал развешивать на доске и стендах плакаты, призванные иллюстрировать мой доклад. В центре этой галереи я поместил плакат со знаменитой формулой, на которой я уже «собаку съел» и знал, благодаря какой переменной будет отклоняться пик диаграммы направленности. Защита прошла спокойно и буднично. Тема, сложная для неискушенного стороннего наблюдателя, не мотивировала членов комиссии на генерацию дополнительных вопросов. Только один пожилой член комиссии, попытался выступить в роли оппонента, но я умело связал ответы на его вопросы с формулой, авторитетный вид которой, мгновенно отбивал желание дальнейших расспросов. Через полчаса после начала защиты, я был на улице вместе с робким чувством удовлетворения. На душе была какая-то глубокая пустота.

Спустя несколько дней мы с Женькой Цатуровым провели прощальное турне по Богудонии, которое закончилось в кафе студенческой столовой. Впрочем об этом я уже писал… .

Популярность: 92%

Затвитить пост!